Всем привет, я - Эстер, она же мать Людовика XIV, она же ЭТИкЭтКа. Мне 15 лет, я неисправимая оптимистка, аббаманка, дюманка со стажем, начинающая толкиенистка, фанатка Джоша Гробана, Джонни Вейра и Брайана Жубера, люблю хорошие книги, хорошее кино, хороших людей и макароны с сыром :))) Мои интересы - в соответствующей графе:)
В ЖЖ я пишу о событиях в своей жизни, выкладываю свои стихи и прозу, а так же мысли и прочую хрень.

Hello everybody, my name is Esther, I'm 15 :) Some facts about me: I'm complete optimist, I like the group ABBA, books by Alexandre Dumas and J.R.R.Tolkien, good books, good movies, good people and spaghetti with cheese :) I'm also a great fan of Johnny Weir, Brian Joubert and Josh Groban.
Here I'll tell you about events in my life, show you my poems and tales and all that.
But there's one more thing - my English isn't good enough, and my native language is Russian, so my whole LJ is in Russian. That's maybe why you can't understand what I've written :)

ЖЖ ведется в режиме Friends Only. Пожалуйста, отипишитесь здесь, если зафрендили меня.
This journal is Friends Only. Please comment here if you've added me as friend.


dolly_ddy, thank you for the Banner!</lj>





Create your own visitor map!

Сегодня очень веселый день. Я прямо удивляюсь.
Начать с того, что нас сегодня в классе было 8 человек из четырнадцати. Все хором заболели или решили прогулять :)
По химии у меня неожиданно вышло 5 в четверти, а по русскому - так же неожиданно - 4. Причем сугубо за грязь.
Рон у нас же звезда школьного телевидения. И вот он сегодня должен был читать стихотворение на камеру. Пришел в белой рубашке, как полагается. И за обедом пролил на себя сок. Чуть не убился апстол "Ааааа, зачем я надел эту рубашку, что мне теперь делать, как я сниматься буду????" Гретта: "Стой! Не шевелись! Я спасу тебя!" и прочее в духе супермена. Понеслась за салфетками, стала вытирать, на нее сразу стали "Ты что, так нельзя!" Рита орет "Солью надо посыпать". Это была жесть. Стол. За столом сидит Рон, откинувшись чуть ли не на соседний стол. Над ним склонилась Гретта и посыпает его солью. С другой стороны мы с Ромой сидим и угораем. Впрочем, угорали все. Так Рон и ходил посоленный :)
А вместо гитары нас снимали на день рождения школы. Мы должны были с каменными лицами под дурацкую музыку играть на кастрюльных крышках, терках, дудочках, у Риты вообще была такая птичка, в нее засовываешь руку, нажимаешь, и она пищит. Господи, как мы потом ржали... Такой фигней страдать можем только мы...

eticatka представляет!

Наследники.

Глава 1. Незнакомец в черном плаще.
Глава 2. Жители Орсома.
Глава 3. Вечер, Ножеголовые и два ведра воды.
Глава 4. Энивард задает вопросы.
Глава 5. Ссора.
Глава 6. Ножеголовые, кладбище и снова Ножеголовые.
Глава 7. Немного о любви.
Глава 8. «Я – убийца».
Глава 9. Поэт, убийца и убитый.
Глава 10. Наследники пытаются действовать.
Глава 11. Город, в котором все наоборот.
Глава 12. Вечная память.
Глава 13. Воспоминания об Орсоме.
Глава 14. Первый день зимы.
Глава 15, последняя. Нельзя ставить точку.

(c) eticatka, 2008-2009
_________________________________
Вот и все. Ффух. На данный момент это самая длинная моя повесть. Она пафосная, бредовая и почти не смешная. Но все-таки мне нравилось ее писать. Буду очень благодарна за комментарии!

Глава 15, последняя. Нельзя ставить точку.

Первую минуту Энивард ничего не мог сказать. Белая девушка, девушка в белом платье, та девушка, которую он видел на улице… Поэт чувствовал, что сходит с ума.

- Ты… ты жива? – пробормотал он. – Как ты здесь оказалась?

Алирона смеялась.

- Да, я жива. Я приплыла на паруснике две недели назад. Ты не рад меня видеть?

- Нет, что ты, рад, конечно…

- Мне было очень лестно слышать о своей смерти, - улыбнулась девушка. – Не знаю, с чего ты это взял…

Энивард обнял и поцеловал ее. Те девушки в толпе, которые стояли близко к ним, начали возмущенно перешептываться, глядя на черную и светлую фигуры, слившиеся воедино.

- Я никогда не видел тебя в белом, - сказал Энивард, оторвавшись от Алироны. – Что с твоими волосами?

- Их обрезал Лурон. Мне хотели отрезать голову.

- Что?!

Алирона только улыбнулась. Энивард подхватил ее на руки и унес с площади в пустой дом мэтра Праглифа, где они могли спокойно поговорить.

- Ты так и не вернулся, когда побежал к Гнэе. Я послала Омне за тобой, но он тоже не вернулся. Было уже поздно, привели Гнэю и Зотфира. Гнэя оказалась беременная немного дольше, чем она думала, толпа поэтому разозлилась еще больше… Я вышла из укрытия и сказала, что это я убила главного адвоката.

- Ты с ума сошла! – воскликнул Энивард.

- Нет. Они знали, что это правда – просто они не знали, что я жива. За мою голову они освободили Гнэю и Зотфира.

- Что?!

Энивард не верил ушам. Он был готов поверить всему, что говорила Алирона. Но то, что Гнэя и Зотфир живы, казалось самым невероятным из всего.

- Стражники, которые убили Хореха, вытащили книгу из огня, чтобы вернуться за ней после казни. Но Гнэя и Зотфир пришли раньше и похоронили Хореха. Пока они это делали, в дом проскользнул Омне и забрал книгу.

- Но как… как ты выжила?

- Мне уже остригли волосы, и тут вышел мэтр. Он сказал, что всю жизнь был неправ. Он сказал, что его сын был учеником Рэеверта Праглифа, и он – мэтр – всегда боялся, что другие узнают правду. Он… в общем, он велел отпустить меня. Затем я пошла к Гнэе и Зотфира, и мы вместе отправились к Наследникам. Там нам сказали, что вы с Омне отплыли утром. И мы – шестеро Наследников и мы трое – отправились за вами. Плыли мы очень долго, пару раз в шторм попали, один раз даже пересаживаться на другой корабль пришлось.

- Я видел тебя и Гнэю на улице, - сказал Энивард. – Но вы меня не заметили, а я не поверил, что это вы.

- Наследники теперь могут объединиться, - улыбнулась Алирона. – Лучшее, о чем мог мечтать учитель Праглиф!

- Гнэя же знала дорогу к нашему дому, почему она не пришла к нам?

- Во-первых, мы хотели устроить тебе сюрприз. А во-вторых, Гнэя не хотела лишний раз беспокоиться. Все-таки она беременна.

- Где она?

- Я здесь.

В дверях стояла Гнэя Праглиф с уже довольно круглым животом. Энивард вскочил и бросился к ней. Он прижал ее к себе и заплакал, не стыдясь своих слез. Гнэя тоже разрыдалась. Алирона смотрела на них с растроганной улыбкой.

- Гнэя… Гнэя… я думал, ты погибла, - бормотал Энивард.

- А почему ты не вернулся? Мы искали тебя по всему городу, но тебя нигде не было!

- Я отчаялся, когда услышал колокол.

- В колокол били так долго, потому что мэтр отвлекся и не дал отмашку прекратить, - сказала Алирона. – Мне кажется, он сам хотел смерти главного адвоката, когда узнал, что тот его надул… Ты хотя бы пытался узнать, что с нами?

Энивард покачал головой. Да, ему легче было думать, что они мертвы.

- Ну да… Ты же был занят…

Энивард вздрогнул. По лицу Алироны он понял – она все знает.

- Алирона… я должен что-то сказать тебе, - проговорил он. – Может быть, после этого ты не захочешь вообще иметь со мной дело.

- Ты про то, что ты переспал с Эмидой? Я знаю, - спокойно сказала Алирона. – Она пришла ко мне вечером того же дня и извинилась. Представляешь – Эмида передо мной извинилась! Она сказала, что я настоящая героиня, и она не видит смысла больше меня обманывать. В первый миг я была страшно поражена. Потом я поняла, что ты не был виноват, да и легко ли противостоять такой стерве, как Эмида?

- Ты… ты прощаешь меня?

- Да, - просто сказала Алирона. – Пойдем к Зотфиру.

***

Они лежали в постели Эниварда и тихо разговаривали. В доме мэтра Праглифа прибавилось трое человек. Гнэя и Зотфир собирались переехать потом в дом неподалеку, где за небольшую плату в их распоряжение предоставлялись две комнаты. Алирону же все в городе, кто был в курсе дела, прочили в жены Эниварду.

- Я не понимаю, как мэтр мог так быстро раскаяться – говорил Энивард. – После всего, что он сделал Наследникам!

- Прежде всего, я думаю, Зотфир успел сильно дать ему на лапу. И потом, я убила человека, который всю жизнь его обманывал. Я не побоялась пожертвовать собой ради Гнэи и Зотфира. Я потеряла друга за два года до этого. Омне тебе не рассказывал?

- Да-да, он говорил про своего брата. Он любил тебя.

- Да… Он был похож на тебя, и я полюбила тебя за это… Мэтр признал далеко не все. Чтобы добиться полной справедливости в Орсоме и, самое главное, в умах его горожан, потребуется не один год. Но Наследникам ничего не угрожает. Мы можем вернуться в Орсом, чтобы начать вбивать в головы орсомцев правду.

- Вернуться в Орсом? – Энивард улыбнулся. – Только ради такой благой цели.

- Ну вот. Это будет нашим свадебным путешествием.

- А кто тебе сказал, что я женюсь на тебе? – Энивард подмигнул, но в темноте этого не было видно. – Может быть, мы должны для начала съездить в Орсом?

- А если кого-то из нас убьют? А если ты захочешь бросить меня?

- Значит, на то будет воля вышних сил. Между нами ничего не должно быть, пока мы убираем грязь из орсомских умов. Спи, любимая, - неожиданно прибавил он. Алирона засмеялась.

***

Пять месяцев спустя у Гнэи Праглиф родился сын. В честь отца его назвали Рэеверт. Но этому мальчику, судя по всему, не суждено было стать Наследником. Существующие шестеро Наследников вместе с Энивардом и Алироной к тому моменту уже три месяца как вернулись в Орсом, чтобы рассказать правду жителям города. Им не верили, Ножеголовые много раз пытались напасть на них. Но перемены в городе чувствовались.

Омне Саярус остался с мэтром Праглифом и продолжил писать «Историю города Орсома». Он сильно вырос, и девушки стали обращать на него внимание все чаще и чаще.

Наследники вернулись в родной город Эниварда меньше чем через год после того, как они уехали – как раз накануне очередного праздника начала зимы. Вместе с ними из Орсома уехало около пятидесяти человек – это были те, которые не верили в справедливость в Орсоме и не хотели оставаться там.

Через неделю после праздника начала зимы Энивард и Алирона все-таки поженились. Затем они почти сразу уехали обратно в Орсом – «убирать грязь из орсомских умов».

Грязь убиралась тяжело. Несмотря на то, что мэтр сменил политику, множество жителей Орсома оставались прежними. Ножеголовые все еще существовали. Они совершенно не изменили своих взглядов, и теперь их целью было убить мэтра…

…Эта история может длиться вечно. Всегда будут те, кто будет стремиться к власти над человеческими душами, и те, кто будет противостоять им. В любом таком городе будут свои Ножеголовые и свои Наследники. В каждом городе будут свои Рэеверт Праглиф и Хорех Старый Хрыч, которые будут отдавать свою жизнь за правду, и свои Энивард Праглиф и Алирона Эйнас, которые будут мстить за них.

И это никогда не кончится, пока существует человечество. Поэтому никак нельзя поставить точку в этой истории. Точку – или многоточие? – можно поставить только в повести о Наследниках.

Конец.

(с) eticatkaОктябрь 2008 – Март 2009, Москва. Завершено 06.03.2009

Глава 14. Первый день зимы.

 

В городе, где жил Энивард, существовал обычай – первый день зимы был одним из самых крупных городских праздников. Глава города знал, что без Эниварда Праглифа не обходится ни одна ярмарка, и лично попросил поэта принять участие в праздничном представлении. Энивард сначала отказался. Он сослался на плохое самочувствие. На самом же деле он не умел веселиться, когда кто-то из его близких умирал.

Что было совсем невероятно, отец молодого человека был решительно против этого отказа. Его главным аргументом было «невозможно скорбеть вечно».

- Я его не понимаю! Только что он не вылезал из комнаты, сидел там и молча, картинно страдал, хотя я пережил это все, а не он, – жаловался  Энивард Омне, когда друзья сидели, как обычно, вечером на крыльце. – Я же был там, Гнэя и Зотфир погибли почти у меня на глазах.

- Нет, - перебил Омне. – Не у тебя на глазах.

Энивард опустил голову. «Сколько можно напоминать мне, что я подлец?» - подумал он.

- Я имею в виду, ты не можешь утверждать, что они мертвы, - продолжил Омне. - Ни ты, ни я не видели, как их казнили, никто нам не говорил, что они мертвы.

- С самого начала ты пытаешься мне внушить, что Гнэя и Зотфир живы! – воскликнул Энивард. – Такое впечатление, что ты что-то знаешь!

- Да ничего я не знаю! – вскричал Омне. Из окна высунулась Гревалла и укоризненно сказала:

- Мальчики, потише!

- Да какие мы тебе мальчики, старая вешалка! – пробормотал Омне себе под нос и снова повернулся к Эниварду. – Откуда мы знаем, что учитель Праглиф и Хорех мертвы? Весь город видел, как казнили учителя, а ты видел труп Хореха. Но никто из нас не видел, как казнили куму Гнэю и кума Зотфира, никто из нас не видел, как их хоронили.

- Хорех тоже исчез, - вставил Энивард.

- Хорех мертв, в этом я уверен.

- Но ты же не видел его мертвым!

- Ты видел, я тебе верю.

- Хорошо, а колокол?

- По-моему, ты хочешь верить, что они мертвы! Хватит скорбеть, городу нужен Энивард Праглиф, веселый и красивый, который пишет стихи и покоряет женские сердца!

Энивард только махнул рукой. Из Омне снова полез высокопарный стиль Рэеверта Праглифа. Вопрос был исчерпан. Эниварду не оставалось ничего, кроме как принять участие в праздничной ярмарке.

Накануне праздника Энивард провел весь день на кухне у Греваллы, находясь где-то под потолком и вынимая сверху праздничную посуду. Сама старуха носилась по всему дому, приводя его в порядок. Омне угрюмо сидел у себя в комнате над книгой, а мэтр Праглиф почти весь день продремал у себя в кресле.

«Не понимаю, как можно веселиться, когда только что потерял стольких близких», - думал Энивард. «У всех городов есть свои причуды, и мой город – не исключение». Он не мог придумать ничего, с чем мог бы выступить на празднике. От него ждали чего-то веселого, радостного и до пошлости глупого. Но молодой человек не мог сочинить ни строчки. В голову лез дождливый город Орсом и дождливые воспоминания о нем.

Старуха Гревалла что-то громко распевала на весь дом. Энивард без труда узнал гимн родного города. Служанка пела очень фальшиво, но с чувством такого патриотизма, что Энивард сразу понял, о чем он будет говорить на празднике.

 

***

 

Первый день зимы был холодным и ясным. Снега не было. Скупое зимнее солнце вовсю освещало главную площадь, где еще ночью были построены подмостки, установлены лотки с различными праздничными мелочами, развешаны флажки и ленточки. С самого раннего утра там начал собираться народ. Было шумно, в воздухе витало веселье. Все это так сильно отличалось от того, что Энивард увидел в свой первый день в Орсоме на главной площади города.

Омне встал раньше всех в доме Эниварда Праглифа. Он не стал ничего есть, только выпил залпом стакан ледяной воды – это он делал каждое утро уже три года. Затем мальчик попытался придать черному гнезду у себя на голове более или менее приличный вид и выбежал на улицу.

Следом за ним встала служанка. Она собиралась уйти на праздник последней, вместе со старым Праглифом.

Энивард выскользнул из дома незаметно, так что никто не мог сказать, когда он встал.

Ровно в полдень на башне ратуши главный городской звонарь – он звонил лишь по праздникам – ударил в большой колокол двенадцать раз. В тот же момент из ратуши вышел глава города и поднялся на подмостки. Толпа затихла.

- С праздником, горожане, жители нашего славного города! – крикнул глава. Толпа радостно загудела. – Я счастлив, что традиции предков живы, и каждый год мы собираемся на главной площади, чтобы отметить начало зимы!

Толпа загудела еще громче.

- Сегодня особенный день. Не так много новых людей приезжают в наш город, еще меньше остаются в нем, почти никто не принимает участия в городских праздниках. Но сегодня юный Омне Саярус, уроженец города Орсома, согласился вместо меня быть голосом нашего праздника. А то я, увы, что-то заболел.

Омне стрелой вылетел на подмостки, поклонился в сторону спустившегося вниз главы города и крикнул:

- Ваш город стал для меня родным. Я счастлив, что он не похож на Орсом. Я счастлив, что живу среди таких радостных, светлых людей… Впрочем, перейдем к празднику. Энивард Праглиф – надеюсь, вам не надо говорить, кто это…

В толпе радостно завизжали – в основном девушки.

-…не захотел писать традиционных радостных стихотворений. Он придумал небольшую речь, в конце которой он прочтет свое новое стихотворение.

Энивард стоял в середине толпы и тихо смеялся. Красноречие Омне было неиссякаемо, но в устах четырнадцатилетнего мальчишки красивая риторика Рэеверта Праглифа звучала более чем смешно. Отсмеявшись, поэт поднялся к Омне.

Энивард был с непокрытой головой, длинные волосы доходили до лопаток, на нем был тот же черный плащ – словом, вся внешность молодого человека способствовала восторженному визгу среди находившихся в толпе девушек.

- Я не хотел выступать, - сразу признался Энивард. – Я не так давно потерял брата – думаю, все это знают. Я потерял к тому же свою сестру – жену Рэеверта, и девушку, которую я любил. Виной всему власть того города, куда бы я ни за что не поехал, если бы там не жил мой брат. Рэеверт поехал туда за Гнэей, за женщиной, которую он любил. Орсом довел их обоих до могилы. Я хотел спасти Гнэю и свою любимую девушку, я хотел увести их сюда – я ни за что не оставил бы мой город даже ради них. Но я не успел. Поэтому… Да, я не хотел выступать. Но делать было нечего, да и вы по мне соскучились, - с усмешкой прибавил он. – Вряд ли вы будете относиться ко мне так же хорошо после этого стихотворения. Но я не могу не прочесть его, к тому же оно совсем короткое.

 

Я устал от городов,

Стен и камня, лишних слов,

Темных улиц, площадей,

Окон слепнущих, дождей…

Я разочарован в них –

Как в чужих, так и в родных.

Страх, любовь, страданья, дождь –

Память пробирает дрожь.

Мне известность не нужна,

Мне нужна лишь тишина,

Мне не надо страшных снов.

Я устал от городов.

 

В толпе несколько мгновений царила тишина. Затем толпа взорвалась. Люди хлопали в ладоши, вопили. Даже грустный Энивард по-прежнему был их кумиром. Молодой человек спрыгнул с подмостков и вдруг услышал до боли знакомый голос:

- Возможно, это лучшее, что ты написал, Энивард.

Энивард обернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стояла девушка в толстой черной шали поверх белого платья. Ее светлые волосы были коротко и небрежно острижены, но все-таки это была она.

Алирона Эйнас, живая и невредимая, стояла перед Энивардом и улыбалась.

 

Продолжение следует…

http://i40.tinypic.com/25u2w7q.jpg

http://skirnevsky.livejournal.com/39295.html

От себя добавлю, что мне до Голубинской улицы пешком минут двадцать. Наша знакомая рассказывает, что сад обстреливали дважды, причем в тот момент, когда вели наблюдение за потенциальным стрелявшим. Нашему району крупно не повезло. Сплошные маньяки.

Узнала сегодня в середине дня из разговора с одноклассницами. Сначала не поверила даже. Потом пришлось поверить.
Такое ощущение, как будто рухнул целый мир.
А некоторые, когда им говорили "Ты слышала, Янковский умер?" с круглыми глазами и идиотской улыбкой спрашивали "А кто это?"
Боже, какой ужас...

Светлая память...

http://doctor-liza.livejournal.com/309024.html

Сделайте кросспост!

Глава 13. Воспоминания об Орсоме.

 

Так продолжалось еще неделю. Энивард сидел на крыльце и смотрел в небо, мэтр Праглиф и Гревалла молча страдали каждый в своей комнате, Омне читал и делал новые записи в спасенной книге, а девчонки-соседки по-прежнему хихикали из-за забора. Энивард все сильнее и сильнее тосковал по Алироне.

Однажды он зашел к Омне в комнату и спросил:

- Ты не думал о том… чтобы вернуться обратно?

Омне от неожиданности даже выронил перо, которым он писал. Он взглянул на Эниварда очень недоверчивым взглядом:

- Я думал, это я сумасшедший. Не ты ли последние три недели утверждал, что Орсома для тебя больше нет? Или ты хочешь меня прогнать? Спасибо, но у меня теперь нет там даже Хореха Старого Хрыча, чтобы где-то переночевать. А уж что тебе там делать…

- Я хочу найти Алирону.

Омне хмыкнул и продолжил писать.

- Зачем тебе Алирона? Хочешь, чтобы Лума Эш покончила с собой?

- Плевать я хотел на Луму Эш. Я больше не могу.

- Хорошо. Езжай без меня. Лично я Орсомом сыт по горло. Только учти – я, в отличие от тебя, некрологов писать не умею. Особенно стихотворных. И помяни мое слово. Алирона вряд ли выжила в Орсоме без тебя. Если ты ее где и найдешь, то только на кладбище для государственных преступников. Хотя есть другой вариант. Она твой побег восприняла как предательство и забыла тебя.

- Какой ты бессердечный! – воскликнул Энивард. Омне поднял на него глаза и снова презрительно хмыкнул.

- Влюбленные поэты, - сказал он, - все, как один, похожи на девчонок.

- Много ты видел влюбленных поэтов! – Энивард смерил мальчика не менее недоверчивым взглядом.

- Одного точно видел. Его звали Кэрпо. Он был моим старшим братом. Он был, как и ты, поэт, как и ты, он был молодым, красивым и сильным… Ему было бы сейчас столько же, сколько тебе, и, что интересно, он был влюблен в ту же девушку, что и ты.

- В Алирону?!

- Да, так что знакомы мы с ней давно. Кэрпо тоже учился у учителя Праглифа, так что сейчас он тоже мог бы быть Наследником. Но не успел. Его убили одним из первых, когда началась травля Наследников. А началась она еще задолго до смерти учителя Праглифа. Вот почему Алирона сразу в тебя влюбилась. Ты ей напомнил Кэрпо, хотя он ей никогда не нравился.

- Как погиб твой брат?

- Как-как… Знаешь обрыв за кладбищем для государственных преступников?

Энивард кивнул, печально улыбаясь.

- Ну вот… Он плыл мимо него на лодке. Ну, Ножеголовые подстерегли его и сбросили ему огромную глыбу на голову. Лодку оставили там плавать, как напоминание, труп забрали и весла тоже, чтобы никто не уплыл.

Энивард тихо ахнул. Это, без сомнения, была та лодка, за которой они с  Алироной прятались от Ножеголовых.

- А через два года казнили учителя Праглифа. Если бы не поганый романтизм Кэрпо, не его безрассудство – он должен был встретиться с Алироной на пристани, решил подкатить на лодке, покрасоваться – он был бы сейчас с нами… или не был бы…

Омне вытер глаза рукавом и замолчал. Энивард сидел, словно облитый холодной водой (как он сам когда-то облил сына мэтра).

- Ты не ревнуешь, я надеюсь? – прежним голосом спросил Омне.

- Нет, что ты… Ты никогда прежде не говорил…

- Отвык жаловаться, вот и все. Так о чем мы говорили? Да, забудь про Орсом. Наследникам там делать нечего.

- Да какие мы к черту Наследники? Наследники должны быть вместе!

- Мы делаем все, что можем. Все, не мешай мне.

Разговор можно было считать законченным. Энивард не раз еще вспоминал его думал, что если бы не злосчастная глыба, то, может быть, все было бы по-другому.

Тоска по любимой девушке не успокаивалась. Эниварду казалось, что он сходит с ума. Один раз он шел по улице, и навстречу ему шли две женщины. Он их не разглядел, но голоса их почудились ему знакомыми. Он резко оглянулся. Одна из женщин была в темно-синем платье, другая – в белом. У обеих были коротко и небрежно остриженные светлые волосы. Женщина в темном была немного полнее своей спутницы. Даже со спины было видно, что эта женщина беременна.

Энивард смотрел вслед двум женщинам. Нет, этого не могло быть. Гнэя еще не настолько беременна, да и она всегда в черном, и волосы у нее всегда закрыты… И Алирона… У нее прекрасные длинные волосы, к тому же сложно представить ее в белом… Энивард встряхнул головой. Гнэя мертва. Об Алироне ничего не известно. А сходство… сходство ничего не значит.

Омне Энивард ничего не рассказал. Ему было легче держать это в себе. И надеяться. Надеяться, что все те, кто ему дорог, живы.

 

…Мой мираж, моя мечта,

Да, тебе я не чета,

Но повсюду ты со мной,

И в мороз, и в жаркий зной, -

- вывел Энивард на первом попавшемся обрывке. Белая женщина… девушка в белом платье… видение главного адвоката! Женщина кричала… что она кричала? Алирона рассказывала, что адвокат не договорил…

 

…Мир мой тайный, мой секрет,

В темноте мой тайный свет,

Жить тобою лишь одной

И в мороз, и в жаркий зной.

 

Энивард пытался вспомнить, почему женщины показались ему знакомыми. По голосам, ведь так? А что они говорили? «Помнишь, как мы искали…» Это говорила девушка в белом. Алирона всегда обращалась к Гнэе на «вы» и называла ее «кума Гнэя». Это не могли быть Гнэя и Алирона.

Но до чего же Эниварду было приятно надеяться, что это были они!

 

Мир надежды, свет любви,

Связь со мною ты не рви,

Я хочу быть лишь с тобой

И в мороз, и в жаркий зной.

 

Возможно, это были худшие стихи Эниварда. Но молодой человек решил, что в такой ситуации он может простить себе все, даже двенадцать бездарных и сентиментальных строк.

 

Продолжение следует…

Ффух. Ну вот я и приперлась. Первый день после каникул. Понедельник к тому же. Выяснилось, что пятницу мы, не сговариваясь, прогуляли дружно всем классом. То есть никто вообще не пришел :) Слава богу, нам ничего не было.
Завтра презентация нашего фильма. Всем велели прийти мегапафосно - белый верх-черный низ. Прийти "информал" - в смысле тот же белый верх, только с джинсами - не удастся.

В голове рождается очередной бред. Напишу - выложу.
Иду от метро - ветер, снег, холодно... и пахнет озоном, как после дождя! Потрясающе...

Устала страшно. Спала пять часов. Ужас. Еще шесть недель учиться.

А через неделю приезжает Соня Большая с Себиком! Чтобы скрасить нам наши суровые будни :)

Глава 12. Вечная память.

 

Спустя десять дней в небе вновь сияло прощальное осеннее солнце. Бурые листья устилали мостовые и дорожки парков. В садах уже не было ни одного цветка. Было сухо и холодно.

По главной улице уверенно шел молодой человек в черном плаще, за ним шагал мальчишка в рваной куртке. Первый смотрел себе под ноги, второй оглядывался по сторонам и удивленно присвистывал.

У белого опрятного двухэтажного домика они остановились. Молодой человек мотнул головой в сторону двери, и спутники направились к дому.

Дверь им открыла немолодая служанка с рябым лицом и красными, грубыми руками. Увидев пришедших, она ахнула:

- Господин Энивард! Вот и вы! А мы со старым мэтром Праглифом уж и не чаяли вас увидеть!

Энивард вздрогнул при слове «мэтр», но вспомнил, что в его городе так называли просто старых, почтенных людей.

- Проходите, проходите… А этот паренек с вами?

- Да, Гревалла. Это Омне. Он… он просто мой друг.

- Мэтр! Мэтр! – крикнула Гревалла куда-то в сторону лестницы. – Энивард вернулся!

- Твой отец – глава города? – удивился Омне. Энивард покачал головой. Омне явно не понимал, почему тогда его называют «мэтр», но продолжать разговор не стал.

- Мэтр Праглиф у себя в комнате, можете с ним поздороваться. Или, если хотите, помогите мне на кухне. Но вы, конечно, хотите к мэтру, - затараторила вновь служанка.

- Пусть Омне идет на кухню, а я поднимусь к отцу, -угрюмо сказал Энивард.

- Господин Энивард, да вы прямо на себя не похожи! – заметила Гревалла. Энивард ничего не ответил и пошел наверх.

Его отец ничуть не изменился с тех пор, как Энивард видел его последний раз. Да и вообще – ничего не изменилось в этом городе. Кроме Эниварда. Сам он чувствовал, что в нем не осталось ничего прежнего – то же самое он подумал о Гнэе, когда увидел ее впервые за два года…

- Энивард, сын мой! – Голос мэтра Праглифа был по-прежнему зычен, старик по-прежнему сидел у камина с трубкой в зубах, и его слепые глаза по-прежнему были завязаны легкой тканью. Энивард опустился перед отцом на колени и поцеловал ему руку. Затем оба встали и крепко обнялись. – Что с тобой, мой мальчик? Я чувствую, что что-то не так!

Энивард сглотнул. Десять дней плавания немного приглушили его боль, тем более что рядом был неунывающий Омне. Но теперь, едва он переступил порог родного дома, он снова почувствовал эту боль, и ее не перекрывало счастье от того, что он наконец-то дома, рядом с отцом, и больше никогда не окажется в проклятом городе Орсоме.

- Энивард, тебя не было больше месяца! Ты обещал провести в Орсоме всего лишь неделю! Двадцать дней на дорогу туда и обратно, но что ты делал лишних полторы недели? Ты же знаешь, как я тяжело переношу разлуку с тобой. Ты забыл, что должен был вернуться десять дней назад?

- Да. Забыл, - бесцветным голосом сказал Энивард.

- Мой мальчик влюбился? – Старик расхохотался. Энивард едва не застонал.

- Да, - Если говорить всю правду, начинать надо с малого.

- Это фамильная черта Праглифов – влюбляться за полминуты! Сын мой, ты совершенно как я в твои годы! И твой непутевый брат… кстати, как он там?

Энивард не ответил. Он не находил в себе сил сказать правду, самому поверить в то, что это правда. Месяц назад, когда он уезжал, тут все было так же, но Рэеверт был еще жив. Поэтому теперь просто не верилось в то, что в Орсоме Энивард уже успел принять как должное.

- Мальчик мой, что-то случилось?

- Случилось, будь я проклят! – не выдержал Энивард. – Он мертв! Его казнили!

Мэтр Праглиф отшатнулся и упал в кресло.

- Казнили его, и беременную Гнэю, и ее отца! – продолжал Энивард. – И это потому, что Орсомом правят интриганы и подлецы!

Старик застонал:

- За что? Я знал, знал, что он плохо кончит! О, мой бедный сын, мой Рэеверт!

Энивард стиснул зубы. Все то, что за время пути вроде бы и притупилось, теперь прорвалось заново.

- А Гнэя и Зотфир? За что их казнили?

- За убийства, которых они не совершали.

- А кто их совершил?

- Я…и Алирона, моя подруга. Мы мстили за Рэеверта. Я предатель, я знаю. Но я не мог больше оставаться в Орсоме. Ведь тогда бы я не смог попрощаться с тобой. Я покончу с собой. А вместо меня останется Омне-дикарь. Ученик Рэеверта. Он будет гораздо более благодарным сыном, чем мы с Рэевертом.

- Сын мой, ты сошел с ума? – воскликнул старик. – Никто мне не заменит тебя. Как ты мог… не сказать, подумать такое?

Молодой человек не ответил. Его отец встал и, опираясь на руку Эниварда, направился к лестнице.

Если не считать той атмосферы несчастья, которую принесли с собой Энивард и Омне, все было так же, как прежде. «Возможно, со временем я забуду то, что я пережил в Орсоме», - надеялся Энивард. Но сейчас все было слишком живо в его памяти – смерть сына мэтра, непрекращающийся дождь, тонкие пальцы и теплые губы Алироны… «Все это в прошлом. Никого из тех, кого я любил и ненавидел в Орсоме, я больше не увижу. Никогда».

И это страшное слово – «никогда» - не казалось Эниварду чем-то немыслимым, как раньше ему не казалась приговором фраза «Я – убийца».

 

***

 

Энивард ошибся. Боль не желала утихать – наоборот, она становилась все сильнее. Постоянное чувство вины терзало его все больше и больше с каждым днем. Омне с ним почти не общался – с ним, видимо, происходило то же самое.

Как-то раз Энивард сидел на крыльце и смотрел в бледное вечернее небо. Старуха Гревалла уже пять раз высовывалась в окно, выражая беспокойство, как бы «господин Энивард» себе что-нибудь не застудил. Энивард не обращал внимания. Он считал, что хуже ему вряд ли может быть.

- Энивард! – окликнул его вышедший из дома Омне. – Мне надо с тобой поговорить. Подвинься.

Энивард повернул голову в его сторону. Омне сел рядом.

- Знаешь, я привез из Орсома ту книгу.

- Зачем?! – резко спросил Энивард. – Сумасшедший! Две недели я пытаюсь выкинуть Орсом из своей жизни, а ты…

- А я считаю, что ты не должен этого делать. Ты любил и ненавидел в Орсоме, там сложили голову твой брат и его жена, ты не должен забывать этот проклятый город!

- Узнаю стиль Рэеверта, - горько усмехнулся Энивард. – У него нахватался таких выражений?

Омне не ответил. Энивард продолжил:

- Эта книга никому больше не нужна. Всем, кто до нее хотя бы дотрагивался, она приносила несчастья. И я не вынесу еще одной встречи с ней. Я не понимаю, почему она не сгорела?

- Я думаю, что стражники хотели показать ее мэтру. Но их было только двое, а им нужно было увести куму Гнэю. Поэтому они решили вернуться потом. Но я их обогнал. Я возвращался с книгой, когда встретил тебя.

- Стой. Ты тогда еще спросил, где Хорех.

- Да. А ты ответил, что он мертв?

- То есть ты не видел его трупа на сундуке, где я его оставил?

- Нет. Я все обыскал, забрал книгу и ушел.

- То есть труп Хореха они забрали, а книгу нет?

Омне задумался. Энивард тоже. Думать мешал щебет двух соседских девчонок, сестер Эш, из-за забора. Вся улица знала, что младшая девочка по уши влюбилась в Омне, а старшая за компанию заглядывалась на Эниварда. Сестрички хихикали, глядя на угрюмые лица двух друзей.

- Я думаю так, - сказал наконец Омне. – Их снова было двое.

- Но труп мог унести один, а книгу – второй! Кто бы это ни был, они унесли бы и Хореха, и книгу! А тут – Хореха унесли, книгу нет.

- Это были друзья, - задумчиво ответил Омне. – Они хотели, чтобы книга досталась нам, но не хотели, чтобы мы плакали на похоронах Хореха.

- Вечная память, - сказал Энивард и обнял Омне за плечи.

- Вечная память, - повторил Омне и бросил негодующий взгляд в сторону хихикающих девчонок.

 

Продолжение следует…

Еще один день. Еще один день, и все. И каникулы. Правда, в воскресенье надо будет подвалить в школу по поводу фильма о Crystal Night. 21 марта уже презентация. Надо перезаписать мое стихотворение "Над Прагой мелкий дождь", аццко перемордованное Б.О.Г. Перемордованное и сокращенное. Вот оно в нетронутом виде - такое, каким я его писала в автобусе по пути из Дрездена в Берлин и затем в гостинице в Берлине.
Приперлась домой аццко голодная. Решила подогреть жареную картошку. Разумеется, я ее сожгла. Гадость страшная.
Зато презентация по истории почти готова. Чуть-чуть подправить и можно будет сдавать. Подправлю и сдам ПЗ после каникул.
Уфф... Я аццко устала. Мне еще наводить полный порядок в квартире, пыль вытирать - праздник на носу.
У погоды сегодня перепады настроения. То холодрыга и ветер до костей, то солнышко, а на севере обязательно торчит чернющщая туча.
За каникулы нужно дочитать Пратчетта и отдать Ирке... Господи, ну поскорей бы уже каникулы.

Глава 11. Город, в котором все наоборот.

 

Колокол бил. С каждым ударом Эниварду становилось все хуже и хуже. Ему казалось, что это его сердце бьется в такт с колоколом. Звон отдавался в его ушах оглушительным грохотом, и ему казалось, что он все приближается и приближается.

Колокол бил. «Странный город!" – горько подумал Энивард. «По поводу смерти школьного учителя город гудит, как улей, несколько дней. Теперь гибнут еще двое невинных людей. Бьют в колокол, словно призывают народ к восстанию… А может быть, это мне только кажется? Может, это моя совесть бьет колоколом в моем сердце? Боже, зачем я тогда не погиб, когда дрался с Ножеголовыми и убил сына мэтра?»

Энивард выбежал из дома и помчался вниз по улице. Уже рассвело. Не было смысла бежать на площадь, там уже ничего нет. Дождаться ночи, прийти на кладбище для государственных преступников. Сесть у могил и задуматься. А на рассвете – прыгнуть со скалы. На этот раз навсегда.

А Алирона? Алирона все поймет. Возможно – да что там, наверняка! – она осуждает его. Хочет, чтобы он погиб.

Энивард остановился и поднял глаза. Улица была окутана паром. Что-то было не так, и Энивард вскоре понял, что. Пар был водой, испарявшейся с щедро политого дождем булыжника. А над головой, словно в насмешку, впервые за неделю с лишним, в совершенно чистом небе сияло только что взошедшее солнце.

Солнце – символ счастья и радости. Но в этом городе, видимо, все было наоборот.

Энивард шел, не разбирая дороги. Внезапно его остановил женский голос, чужой, но в то же время смутно знакомый:

- Подойди. Ближе. Еще ближе.

Энивард даже не видел, кто его звал. Он безвольно пошел на голос, позволил чьим-то мягким, но в то же время чужим рукам провести его в темную комнату, толкнуть его на постель, расстегнуть рубашку… Теперь было уже все равно…

…Уходил он уже вечером. Незнакомка проводила его до дверей. Он взглянул ей в глаза. И понял, с кем он изменил Алироне. Это была Эмида, та, которая в первый же день назвала его красавчиком и обвинила Гнэю в неверности Рэеверту.

Поняв, что его попросту подставили, Энивард бросился прочь. Теперь могло произойти все, что угодно. Цель Эмиды была – ослабить Эниварда, унизить его.

«Хуже всего будет, если она забеременеет. Тогда я буду обречен окончательно», - думал Энивард. «Алирона отвернется от меня, и правильно сделает. Я так малодушно повел себя, попросту струсил. Я не захотел посмотреть, как умирает беременная женщина, моя последняя связь с прошлым, не захотел ободрить Гнэю хотя бы взглядом, показать ей, что я до конца с ней и с Зотфиром».

Солнце садилось. На небо выходила луна, появлялись первые звезды. «Я так давно не видел ни луны, ни звезд… Почему я так ничтожен? А ведь я получал удовольствие, занимаясь любовью с Эмидой! Я не думал о Гнэе и ее отце, которых, наверное, уже закопали! Не думал о мертвом Хорехе, который тлеет на том самом сундуке, где мы с Алироной… Я не думал об Алироне! Я отбросил все, поддавшись минутному желанию… Я виноват больше всех в том, что случилось!»

Это был целый заговор, и вполне возможно, что главный адвокат был всего лишь пешкой в сложной игре мэтра. Главное, что никто теперь не мог рассказать Эниварду всей правды. Те, кому он доверял, были мертвы, а пока они были живы, они боялись сказать правду…

- Энивард!

Молодой человек обернулся. Перед ним стоял Омне-дикарь.

- Это ты? – безучастно откликнулся Энивард. – Их казнили?

- Знаю не больше твоего. Алирона послала меня за тобой, а тут ударили в колокол, и я подумал, что уже все кончено. Но били слишком долго для обычной казни. Так что… есть надежда!

- Неужели? – тихо ахнул Энивард. Ведь он пошел на это только потому, что потерял надежду…

- Но я никого из них с утра не видел. Я и тебя еле нашел. Где ты был?

Энивард опустил голову.

- У Эмиды. Знаешь, шлюха такая, у нее еще мать – ведьма. Можешь убить меня, если хочешь. Мне это точно не повредит.

Омне положил руку ему на плечо и сказал:

- Много лет назад мой отец жил в другом городе. Там тогда было так же, как в Орсоме сейчас. Глава города – деспот и тиран, кучка интриганов вокруг него, кто хоть слово скажет против власти, может считать это своим последним словом. Тогда мой отец был влюблен… не в мою мать, мою мать он уже встретил уже тут. Его невесту убил один из прихвостней главы города. И мой отец пошел… и подцепил первую попавшуюся гулящую. Ну… и сам понимаешь, как он потом себя чувствовал. Я тебя понимаю и даже не виню.

- Эмида – не просто гулящая… От нее можно ждать чего угодно, - горько прошептал Энивард. Омне задумался, а затем бодро сказал:

- Ну, ничего страшного. Конечно, тебя здорово скомпрометировали. Зато отдохнул. Эмоции выплеснул.

- Да что ты понимаешь! – воскликнул Энивард и чуть было не застонал. Вспомнил, что на этой фразе держалась ссора между Гнэей и Алироной, с которой все началось.

- Пойдем к нам, - предложил мальчик.

- К Наследникам?

- Ну да. Мы там уже в полном сборе. Только Хореха не хватает. Ты не знаешь, где он?

- Хорех… мертв, - прошептал Энивард.

- Мертв?!

- Да. Стражники, которые арестовали Гнэю, убили его.

Омне опустил голову, затем сказал:

- Иди за мной.

Энивард повиновался. Им в тот день вообще можно было управлять как угодно…

 

***

 

Весть о смерти Хореха Старого Хрыча поразила Наследников. Никто не заплакал – среди Наследников не было ни одной девушки. Все – кто тихо, кто громко – выразили свое негодование.

- Хорех погиб достойно, - сказал Энивард, чтобы хоть как-то ободрить мальчишек. – Он защищал Гнэю.

И молодой человек подумал, что, может быть, он тоже должен был погибнуть, защищая Алирону.

Где она теперь? Жива ли она? Или ринулась мстить за Гнэю и Зотфира – а она на такое способна – и… погибла?

Страшнее всего для Эниварда была смерть Гнэи. Ведь вместе с ней погиб и ее неродившийся ребенок… «Варварский город… Они не умеют прощать, и им все равно, кто прав, кто виноват… Казнить должны были не Гнэю и Зотфира, а меня. И Алирону, все-таки она убила главного адвоката… Я подлец».

Наступила ночь. Мальчишки задули свечи, угрюмо горевшие на столах, и улеглись спать. Энивард не лег. Омне тоже.

- Энивард…

- Что?

- Ты влюбился в Алирону?

- Да.

- Тогда почему ты так переживаешь? Она же жива!

- Я не уверен в этом.

- А я уверен.

- Я переживаю, потому что погибла моя сестра.

- Ты влюблен в Алирону? – еще раз спросил Омне.

Энивард повернул голову в сторону темного угла, где сидел Омне.

- Какое твое дело?

- Она-то в тебя точно влюблена.

«Мальчишке больше не о чем поговорить!» - хмыкнул Энивард про себя. Вслух же он сказал:

- Да, Омне, я люблю Алирону больше жизни. Но я недостоин ее. Я изменил ей. И во всем остальном я повел себя как трус.

- Тебя подставили.

- Да.

- Но Эмида по-настоящему тебя любит.

- У нее ничего не бывает по-настоящему. Она захотела меня унизить и сделала это.

- В тебя все девчонки города влюблены! – ухмыльнулся Омне.

- Заткнись и спи! – рявкнул Энивард и лег прямо на пол. «Что мне любовь всех девчонок города, всех женщин мира?» - думал он. «Мне нужна любовь только одной женщины на свете, которую я предал». Он смотрел в  маленькое подвальное оконце, и ему казалось, что он видел Зотфира, как всегда – невысокого, толстого и грубого. С одной стороны от него шла Гнэя, с другой – Алирона, обе сияющие, с распущенными светлыми волосами…

 

Проклятый сон! Проклятая вина,

Что по ночам меня лишает сна.

Зачем я был рожден на белый свет?

Искал я смысл жизни – его нет!

Удел мой – быть проклятием для всех…

…Я молод, но уже имел успех –

Не там, где я хотел, но все равно,

Ведь ничего мне больше не дано.

То, что казалось жизнью, было сном,

Но все ж я вновь мечтаю лишь о нем.

Ведь то, что здесь – жизнь, а не страшный сон,

Но мне нужна не жизнь, мне нужен он.

 

Продолжение следует…

 

Глава 10. Наследники пытаются действовать.

 

От шума проснулась Алирона. С Омне-дикарем она была знакома уже давно, но про Наследников – группировку, противоположную Ножеголовым – она, как и Энивард, слышала впервые.

- Наследники мы, понятное дело, учителя Праглифа, - рассказывал Омне. – Нас немного осталось, восемь человек. Я у них за главаря, хотя самый старший по возрасту у нас Хорех Старый Хрыч. Мы все живем у него в подвале, по ночам вылезаем и деремся с Ножеголовыми.

- Сумасшедшие! – ахнула Алирона. – Ножеголовым-то всем под тридцать, они настоящая банда, а вы… вы дети!

- Я уже ранил сына мэтра! – гордо возразил Омне.

- А я его убил, - хмыкнул Энивард. – Я думаю, так дальше продолжаться не может.

Он встал и подошел к окну. Алирона тут же подбежала к нему.

- Что с ними делать? – раздраженно поинтересовался поэт. – Не позволять же горстке юнцов жертвовать собой, пусть и во имя моего несчастного брата!

- У них голова набекрень, - тихо ответила Алирона. – Они вбили себе это в голову, мы не сможем заставить их передумать. Единственное, что мы можем сделать – это поддержать их.

- Ты тоже сошла с ума… - вздохнул Энивард. – Поддержать подростков в безрассудном желании умереть за Рэеверта?

- Мы можем руководить ими. Ведь им нужен настоящий главарь, а не четырнадцатилетний Омне!

- Но не могут же восемь подростков, даже под управлением двух взрослых, противостоять Ножеголовым!

- А мы не будем их пускать на опасные предприятия. Драться с Ножеголовыми будем сами. А их будем посылать на что-нибудь безобидное.

Энивард посмотрел на девушку сверху вниз и криво улыбнулся.

- Мы вдвоем против огромного количества Ножеголовых?

- Ты забыл, как ты один разгромил пятерых?

Энивард махнул рукой. Алирона была права. Выхода не было. Они вернулись за стол, и Энивард, вздохнув, сообщил:

- Мы с Алироной берем под опеку вашу группировку.

- Здорово! – воскликнул Омне. – Тогда и главарями будете вы! Господин, а сколько вам лет?

Энивард еле заметно поморщился. «Этого я хотел меньше всего – внушать мальчику ложные надежды», - подумал Энивард.

- Называй меня просто Энивард и говори мне «ты». Мне двадцать четыре года. И вот что я скажу. Невероятно глупо было создавать подростковую группировку против настоящих бандитов. Над вами можно только посмеяться.

- Но теперь же у нас есть вы! – радостно ответил Омне. – Какое будет первое задание?

Гнэя и Алирона засмеялись, но Энивард положил руку мальчику на плечо и сказал:

- Ты понимаешь, что это не игра? Ты понимаешь, что мы с Алироной уже убили двух человек? Шутки кончены, это настоящая война!

- Энивард, - тихо сказал Омне. – Ножеголовые убили моих родителей и сожгли мой дом. Я раньше всех понял, что это серьезно. Но без настоящих, взрослых главарей мы не могли.

- Я не могу посылать детей на смерть! – воскликнул Энивард. – Это будет просто смешно и очень опасно!

- Хорошо. Ты меня возьмешь в дело?

Энивард задумался. Это было слишком рискованно. Рисковать своей жизнью Энивард умел и был готов. То же самое можно было сказать и о женщинах – Гнэе и Алироне, хотя их смерти Энивард желал меньше всего. Но рисковать чужой жизнью, тем более – жизнью подростка – Энивард не мог. Хотя, с другой стороны, мальчишка точно знал, на что идет.

- Где будут казнить кума Зотфира? – спросил Энивард.

- На главной площади, конечно. Лурон по такому случаю пьет уже со вчерашнего утра. Нож принесут за пять минут до казни. Три стражника справа, три слева будут его охранять.

- Нужно хорошо спрятаться и напасть на них, - сказал Энивард и прикрыл глаза. Алирона взяла кусок угля из очага и принялась рисовать прямо на столе:

- Идут отсюда, так? Здесь трое, здесь трое, отсюда я с луком, отсюда Энивард с мечом. Мы их уложим…

- А потом я побегу и украду нож! – подхватил Омне. – Еще можно позвать Хореха Старого Хрыча и…

- Нет. Только мы трое, раз уж ты так рвешься в бой, - отрезала Алирона. – А твой Хорех пусть последит за кумой Гнэей, ее нельзя оставлять одну.

- Хорошо. Когда я украду нож, надо будет спрятаться, и когда приведут кума Зотфира, тогда…

- Тогда посмотрим, - оборвал его Энивард. – Последний раз спрашиваю – ты понимаешь, что кто-то из нас может не вернуться?

Омне кивнул. Гнэя выронила вязание и разрыдалась. Энивард обнял ее и прошептал:

- Все будет хорошо. Даже если я умру, с тобой все будет в порядке. Эй, Омне! – крикнул он. – Бегом за твоим Старым Хрычом, до рассвета меньше двух часов!

 

***

 

Хорех Старый Хрыч оказался щуплым прыщавым парнем, которому можно было дать девятнадцать лет с большой натяжкой. Гнэя и его, но обращалась с ним гораздо холоднее, чем с Омне.

- Охраняй ее, - наставлял Хореха Энивард. – Помни, что она беременна, и что ее преследуют за убийство господина главного адвоката. Можешь погибнуть сам, я тебя прощу. Но если погибнет Гнэя, я убью тебя.

Хорех ошарашено кивнул. Гнэя в слезах проводила Эниварда, Алирону и Омне и села с вязанием у огня.

Через полчаса в дверь постучались. Это были стражники.

- Гнэя Праглиф, вы арестованы за убийство господина главного адвоката. Вы будете казнены на рассвете вместе с вашим отцом.

- Нет! – Хорех бросился на стражников. Гнэя остановила его и покорно протянула руки стражникам.

- Связывайте. А ты кинь в огонь то, что ты найдешь в сундуке…

В это время на главной площади начали собираться люди. Пришла «шлюха» Эмида в сопровождении старухи в черной маске. Явился, шатаясь, палач Лурон. Дул сильный ветер, он срывал траурные полотнища в память о сыне мэтра и главном адвокате. Люди кричали от нетерпения, всем хотелось крови, тем более, что по толпе прошелся слух, что будут казнить не одного преступника, а целых двух.

Слухи эти дошли и до трех людей, спрятавшихся под эшафотом. Тут же они поняли, кого будут казнить, кроме Зотфира. Энивард тут же сорвался с места и со всех ног бросился на окраину.

В доме Рэеверта и его жены Энивард не нашел ничего, кроме обугленного двадцать второго тома «Истории города Орсома с незапамятных времен до недавнего времени» и трупа Хореха Старого Хрыча. Гнэи в доме не было.

Энивард сел. Зачем было теперь торопиться? Украсть нож не удалось – его, вопреки правилам, подготовили заранее и накрыли стеклянным колпаком. Гнэю арестовали, Зотфира тоже, их казнят через несколько минут. Уже не успеть. Гнэя должна была бы остаться в живых, даже если бы погибли все остальные. Но теперь было поздно.

- Ты слаб, Энивард Праглиф, - сказал себе молодой человек. – Какой из тебя Наследник? Ты такой же, каким был месяц назад – самовлюбленный сопляк, который знает, что ему повезло с внешностью и талантом, который способен только писать глупые стишки да развлекаться с девушками. А бороться и мстить ты не способен. Ты не способен даже спасти свою сестру! Ты глупее даже чем эти подростки, которых воспитал твой брат! Они хотя бы погибают во имя справедливости!

Энивард встал, поднял труп Хореха и положил его на сундук.

- Вечная память тебе, мальчик. Мне бы хотелось погибнуть вместо тебя, чтобы не мучиться.

Книга не сгорела полностью – видимо, ее успели вытащить из огня. Она незначительно пострадала. Энивард сел и начал писать.

«В тяжелой борьбе Наследники Рэеверта Праглифа не смогли одержать победу. Хорех Старый Хрыч, один из них, был убит стражниками, когда пытался защитить Гнэю Праглиф, вдову Рэеверта. Гнэю и ее отца Зотфира казнили на рассвете…»

Ударил колокол. Все кончено. Вечная память.

 

Продолжение следует…

Подлинная история исчезновения буланого жеребца
Фанфик из области ненаучной фантастики, написанный матерью Людовика XIV на основе реальных событий

По дороге из Менга в Париж д'Артаньяну было очень скучно. Все, что мог он спеть про Гасконь и огонь в жилах, он уже спел, и ему было совершенно нечего делать. Поломанная шпага еще больше усиливала меланхолию признанного холерика.
Внезапно гасконцу пришла в голову гениальная идея. "Мне нужно с кем-то поговорить!" - понял д'Артаньян. "Но с кем я могу поговорить, когда у меня никого нет?"
Размышления о том, с кем бы поговорить, заняли еще полчаса. Затем будущий мушкетер понял, что единственный, с кем он может поговорить - это его буланый жеребец.
Но жеребцы, как известно, не разговаривают. Даже буланые. "Значит," - догадался д'Артаньян, "надо научить его разговаривать".
И гасконец начал учить лошадь разговаривать. Жеребец оказался способным учеником, и вскоре он уже научился говорить слово "Сена!". На что д'Артаньян неизменно отвечал "Нет у меня сена!" Так они и ехали. Ничего другого коняга учить не захотела, поэтому диалог звучал примерно так:
- Сена!
- Нет у меня сена.
- Сеееееена!
- Да нет у меня сена, идиот непарнокопытный!
- Сена! Сееееееена!
- Ах ты, ... , волчья сыть, травяной мешок!
- Сена!!!!!!!!!
В это время д'Артаньян и его весьма образованное жЫвотное въехали в Париж. Гасконец уже успел слегка ошизеть от постоянного требования сена, и жалел о том, что вообще научил буланого жеребца разговаривать.
Буланый жеребец увидел реку. Ему захотелось показать свою образованность, и он заметил, указывая мордой на самую знаменитую реку во Франции:
- Сена.
- ЧТО? - заорал д'Артаньян. - Да достал ты меня уже своим сеном! Нет у меня сена! Приедем к господину де Тревилю, там будет тебе сено!
Жеребец обиделся и стряхнул своего злобного хозяина в реку. И убежал в неизвестном направлении.
А д'Артаньян, мокрый и злой, кое-как вылез из реки и поперся к господину де Тревилю. В это время гасконца заметил галантерейщик Бонасье.
- Послушайте, сударь, неужели вы хотите появиться перед господином де Тревилем в таком виде?
- А? Что? Что вам не нравится в моем виде?! И откуда вы знаете?...
- Мне об этом рассказал ваш конь, сударь. Очень образованный конь. Он сказал, что стряхнул вас в Сену и теперь жалеет об этом.
Бедный гасконец чуть в обморок не упал. Рядом с Бонасье стоял его собственный конь с виноватым выражением морды.
- Послушайте, у вас не найдется чистой одежды и нормальной шляпы в долг? - бодро спросил д'Артаньян.
- Все что угодно, а так же комната наверху. Здесь такой вид из окна... А воздух! Лучшего воздуха вы не найдете во всем Париже. А вот взамен я попрошу всего лишь вашу лошадь.
- Берите ее! Насовсем! - выдохнул д'Артаньян и рванул переодеваться. Когда он, уже в сумерках, несся к де Тревилю, вслед ему несся дуэт Бонасье и жеребца:
- Настоящий мушкетер!!!!

Глава 9. Поэт, убийца и убитый.

 

Из-за дверей доносился громкий шепот. Все было слышно до последнего слова и с дальнего конца комнаты, а уж у замочной скважины создавалось впечатление, что разговор ведется у подслушивающего – точнее, у подслушивающей – над ухом.

- Мой мэтр, мне было видение этой ночью! – шептал подобострастный голос, принадлежавший стоящему спиной к двери старику с длинной бородой. Это не был почтенный старец в длинной мантии, усеянной звездами. Старик был совершенно лыс, в бороде его черных волос было больше, чем каких-либо других (так что назвать его бороду белоснежной было нельзя), одет он был в какой-то неясный балахон непонятного цвета.

- Господин главный адвокат, это десятое видение за последний месяц, а приятных событий немного. Праглиф казнен, как вы и просили, но убит мой сын, а у девчонки Эйнас появился защитник! – последовал ответ. Мэтра не было видно.

- Мой мэтр, и девчонка Эйнас, и ее парень мертвы! Они спрыгнули со скалы за кладбищем государственных преступников!

- Хм… так о чем было ваше видение?

- Я видел… белую фигуру, мой мэтр. Это была девушка в белом платье и с длинными волосами. Она кричала, что…

- Что вы мелете, господин главный адвокат? Какое мне дело до девушек в белых платьях?

- Как будет угодно моему мэтру.

- В прошлый раз вам привиделось, что моя жена изменила мне с Рэевертом Праглифом на золотом ложе. Я вам поверил, потому что Праглиф украл у вас золотой слиток, его казнили, а по городу пошли слухи, что у мэтрессы были шашни с учителем!

- Мой мэтр просит меня?

- Что такое?!

- Мой мэтр, я каюсь… Рэеверт Праглиф не крал у меня слитка. И все те десять видений были ложью.

- Тогда какого черта…

- Мой мэтр, это был ваш враг! Он учил школьников лжи, и вы это знали!

Наступило молчание. Затем мэтр расхохотался:

- То есть вы придумываете видения одно за другим, когда вам что-то нужно! Тогда уж прямо скажите, что вам нужно на этот раз!

- Мой мэтр! Казните Зотфира, отца Гнэи Праглиф! Он здесь, в камере.

- За что?

- Он был пособником убийцы вашего сына. Так что?..

Звякнула тетива. Стрела пролетела точно в замочную скважину и вонзилась господину главному адвокату чуть повыше поясницы. Интриган пошатнулся и упал. Прежде чем хоть кто-то успел спохватиться, с той стороны хлопнула дверь…

…В самом дальнем уголке городского парка под проливным дождем стояли и целовались молодой человек в черном плаще и девушка в сером платье. Через плечо у девушки висел лук.

- Теперь мы квиты, - сказала Алирона Эйнас, оторвавшись от Эниварда. – Теперь я тоже убийца.

 

***

 

Так вот кто был виноват в смерти Рэеверта! Мэтр Орсома был всего лишь марионеткой в руках интригана – главного адвоката. Конечно, между Рэевертом и мэтром были противоречия, но травля на Рэеверта и его Наследников началась из-за главного адвоката. Ловкий подлец заработал лишний золотой слиток в результате смерти учителя – в качестве «компенсации». Алирона с луком шла убивать ни много ни мало самого мэтра. Но когда она поняла, что во всем виноват адвокат, ее мишенью стал он. К тому же стало известно, где Зотфир. Осталось лишь спасти его.

Алирона подробно рассказала Эниварду и Гнэе обо всем, что видела и слышала. Гнэя, узнав, что мэтр сам был обманут главным адвокатом, чуть не распустила свое вязание.

- Значит, мэтр был обведен вокруг пальца интриганом, сам он ничего не знал и просто верил… карьеристу! – проговорила Гнэя, подбирая спицы с пола.

- Поэтому я его и убила, - сказала Алирона. – Но кум Зотфир все равно в опасности. Последнее, что успел сказать господин главный адвокат – «казните отца Гнэи Праглиф, он в камере». Мэтр может вспомнить последнюю волю адвоката, и мы должны успеть, пока он этого не сделал.

Гнэя побледнела и откинулась назад, на стенку.

- Берегите себя… у меня никого, кроме вас, нет… Рэеверта убили, отца скоро убьют…

- Не убьют! – Алирона прицелилась и выстрелила в стену. Стрела закачалась посередине тени от головы Эниварда.

- Как жаль, что я мертв. Я бы купил еще свечей, - сказал Энивард, отхлебнув кипятку из кружки. Гнэя покачала головой.

- У нас нет ни гроша.

- У меня есть!

- Твои деньги чеканили в твоем городе. Тебя сразу вычислят и арестуют!

Энивард задумался. «Вот я влип… На моей ответственности пять жизней – Алирона, Гнэя, ее отец и ребенок… и я сам – в последнюю очередь».

Следующую ночь Энивард провел на крыльце, Алирона – на кровати Эниварда, а Гнэя – за своим вязанием.

И все же – кто был виноват? Действительно ли мэтр ничего не знал, или он сам был не так уж и прост? Почему никто не побежал за Алироной? Да, дверь была заперта, но неужели убийство главного адвоката – не повод для поднятия вселенского переполоха, а казнь простого школьного учителя – повод?

Что-то не сходилось. Возможно, адвокат знал, что его убьют, что разговор подслушивают, и тогда… тогда Алирона застрелила не того человека! И снова  разум – вечный противник сердца – стал убеждать Эниварда, что Алирона – не та, за кого себя выдает, что ей была выгодна смерть адвоката и совершенно невыгодна смерть мэтра. Здравый советчик был немедленно заглушен мыслью о том, что девушка, которая была так близка с Энивардом, не может быть сторонницей Ножеголовых. Хотя… «А до этой девчонки мы доберемся раньше, чем она успеет рассказать, со сколькими парнями в Орсоме у нее шашни» Что, если Ножеголовые были правы? Но тут же в мозгу Эниварда вспыхнули несколько предыдущих ночей, и все сомнения насчет Алироны растаяли в прах.

- По лесу шел угрюмый лис,

Он мэтру глотку перегрыз!

Он отравился и исчез,

Поплачь над лисом, темный лес! – раздалось в темноте. Частушку прокричал, судя по голосу, мальчишка лет четырнадцати. «Я схожу с ума», - понял Энивард. Голос продолжил:

- Здесь жил учитель наш Праглиф,

Теперь он в наших мыслях жив!

- Парень, ты свихнулся? – тихо, не надеясь на ответ, спросил Энивард. В это время на крыльцо выбежала Гнэя. – В чем дело, сестра? Кто этот ненормальный, который на весь город…

- Это Омне, сирота, - пояснила Гнэя. – Он совершенно нормальный, это же сигнал!

Вдова заливисто свистнула – Энивард подумать не мог, что она так может. Через несколько секунд перед ними возник высокий черноволосый парнишка с большими горящими глазами. Гнэя обняла его и поцеловала в лоб.

- Доброй ночи, кума Гнэя, - поздоровался Омне. – Вышние силы! Никак старый учитель Праглиф ожил!

- Это не Рэеверт, это его брат, - вздохнула Гнэя.

- Очень приятно, - хмыкнул Омне. – Городской сумасшедший, Омне Саярус по прозвищу Дикарь. Меня однажды чуть не казнили за мои песенки. Но так как моя ныне покойная матушка всем заявила, что я ненормальный, то меня отпустили.

- Энивард Праглиф, - Молодой человек протянул руку. – Поэт, убийца и убитый.

- Слышал что-то такое… Прыжок со скалы, кажется… Вы тоже из наших? Ну, из Наследников?

- Да, - ответила за него Гнэя. – Он и Алирона Эйнас. Не буди ее, она сегодня убила господина главного адвоката.

- Убила-то она, только за убийство ищут вас, кума Гнэя, так как Алирона считается мертвой. А куму Зотфиру разрежут голову на рассвете.  Я пойду?

- Нет, ты останешься, - прерывающимся голосом сказал Энивард. – Расскажешь мне, что это за Наследники такие. А на рассвете я пойду спасать кума Зотфира.

 

Продолжение следует…